| Бобби Орр |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 19 из 107 Хоккей-это игра профессионального чутья и ошибок. На льду я ищуподходящую ситуацию. В этом-суть. Когда такая ситуация возникает--например, наш игрок выкатился на свободное место или я знаю, что могу обвести защитника, потому что он повернулся не в ту сторону,-я немедленно реагирую на нее. Быть может, у меня реакция лучше, чем у других игроков, не знаю, но, как только я вижу возможность для атаки, я использую ее. А тогда-до свиданья! Поверьте, ни один из моих поступков на льду не является результатом генерального плана. Овладев шайбой позади своих ворот, я не принимаю решения: пройти по правому краю, пересечь центр по диагонали, выйти к синей линии с левого фланга и бросить шайбу щелчком, чтобы она влетела в ворота на высоте двух дюймов ото льда и в дюйме от ближней стойки. Я просто подбираю шайбу и иду, куда мне подсказывает чутье. По телевизору часто слышишь такие рассуждения футбольных комментаторов: "Его главный партнер был прикрыт, так что он направился к второстепенному и сделал передачу". В хоккее нет главного партнера; все четверо --то есть вся команда--являются главными. В защите я тоже полагаюсь на чутье. Я вижу, как ко мне приближается игрок противника, и действую автоматически. Шайба у него, поэтому мои действия зависят от его действий. Было бы глупо, например, стараться прижать его к борту, когда видно, что он хочет пройти с внутренней от меня стороны. Я не решаю--и не могу решить,-какие защитные действия предпринять, покуда передо мной нет живого противника. И тогда я действую. Я знаю, что все это звучит не очень убедительно, но это факт. Много раз, сидя в раздевалке после игры, я спрашивал себя, почему я поступал так, а не иначе. Как правило, я не мог ответить на собственные вопросы. Помню, смотрел как-то видеозапись только что проведенной игры и не мог поверить собственным глазам. В одном игровом эпизоде я пытался прорваться к воротам между двух защитников. Мне это не удалось, и я оказался на льду. Смотря видеозапись, я думал, до чего же глупо было идти напролом. Но чем больше я думал, тем лучше понимал, что не так уж все это было глупо. Телекамеры были установлены сбоку, на льду же игровой эпизод разворачивался прямо передо мной. Иными словами, то, что видел я, не видели камеры, и наоборот. Я вспомнил, что один из защитников сделал движение в сторону, будто решил, что я буду его обходить. Заметив это, я рванулся по центру, где должно было образоваться открытое пространство. Но то был всего-навсего финт защитника, и я на него попался. Не все же время выигрывать. Иногда я просто не могу объяснить, что делаю на льду и для чего это делаю. Помню встречу, на которой я почему-то вел себя очень странно. Находясь на половине |