| А.Гладилин |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 69 из 117 верещание Юрочки-Заправщика:- Учитель, это я подсказал тебе Антона. Помнишь, я говорил: "Один Антон, никто рядом!" Мне хочется возразить: "А девятый номер? Кто меня убеждал не играть к нему?" - но я чувствую, что на моем лице застыла жалкая, извиняющаяся улыбка. Впрочем, голос Юрочки немедленно пресекается, как будто ему заткнули рот. Какие-то голоса, выкрики, но меня, как магнитом, притягивает лицо кассирши. Ее глаза сияют, она смотрит на меня, как на бога, а рот ее искривлен отчаянием. Что? Ах, да, понимаю, она не может мне выплатить выдачу, такие деньги выдаются только в центральной бухгалтерии. В кассе я бы ей оставил десятку, нет - сотню, какая сейчас мне разница!.. Но в бухгалтерии отсчитывать не ей... Кассирша идет впереди нас, неся платежный лист, как знамя. Проходим дверь, на которой табличка: "Вход воспрещен". Мы поднимаемся по лестнице, петляем коридорами, и из боковых дверей выскакивают какие-то люди, отсекающие нас от сопровождающих, прорвавшихся за нами из кассового зала. Мы входим в большую залу, где тридцать (а может, сто?) женщин с всклокоченными прическами крутят ручки арифмометров - запах пудры и пота, - и с нами в залу врывается - не знаю что: крик? стон? восторг? Какое-то дуновение ветра, и женщины застывают, не закончив движения рук, с полуоткрытыми ртами. Еще одна дверь. Еще коридорчик. Другая дверь, которая отделяет нас от кассирши, - я оборачиваюсь и ловлю ее последний взгляд, ах, сколько страсти и эмоций на этом лице, успеваю подумать, что она нас теперь надолго запомнит и можно будет без очереди ставить в этой кассе (не забыть дать ей двадцатку в следующий раз - двадцаткой обойдется) - и вот, - и вот мы сидим на диванчике, а напротив нас - седенький, сухой, строгий человек. Он внимательно и неторопливо сличает номер билета с платежной ведомостью - и наш номер обведен в ведомости жирным красным карандашом, потом изучает обратную сторону билета (как будто на обратной стороне может быть что-то написано!) и берет телефонную трубку. - Да, - говорит он в трубку. - Прибыли. Двое. Кладет трубку. Не глядя на нас, начинает деловито перебирать какие-то бумаги на столе. Он нас ненавидит. Он служака - бухгалтер, чуждый игре и азарту, он живет только на зарплату - и тут в один миг двое балбесов должны получить больше, чем его зарплата за несколько лет. Впрочем, сколько же мы выиграли? Нам этого еще никто не сказал, и в ведомости сумма не проставлена. От нечего делать осматриваю комнату. На стене - портреты Брежнева и Буденного. Маленький несгораемый шкаф в углу. Там, наверное, наше состояние. И тут я встречаюсь глазами с Женей. Он начинает моргать и заискивающе улыбаться. Я уже давно заметил эту странную метаморфозу, которая происходит с ним после бегов. |