| А.Гладилин |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 36 из 117 году она вступила в партию.Когда умирает старый член партии - положено дать объявление в газету. Это объявление принимают только с визой райкома партии. Несколько старичков-пенсионеров из парторганизации при ЖЭКе, в которой мама состояла в последние годы, добровольно вызвались похлопотать. И старички честно бегали по райкомовским лестницам, ждали в приемных и получили высокую визу. Но - звонок и расстроенный голос в телефонной трубке: - Виза есть, за объявление в газету должен платить райком, но... - трубка откровенно всхлипывает, - говорят, в райкоме нет сейчас денег. Деньги будут в конце недели, но сейчас... Что делать? Я прошу их не волноваться. Спасибо, товарищи! Мы сами заплатим. Брат поедет в газету, все уладит... Мама была в партии пятьдесят лет, но у райкома нет денег для объявления о смерти старого большевика. Хорошо, что мама об этом никогда не узнает. Брат едет в газету. И снова звонит телефон. Убитый голос брата: - Не хватает денег на объявление. Я же не знал, что это так дорого. Касса закрывается, а в долг не верят... Таким образом, объявление появится после похорон. И тут я вспоминаю, что у меня есть возможность выйти, так сказать, из шкуры простого советского человека. Я знаком с дочкой главного редактора этой газеты. Когда-то она училась у меня в классе. Набираю номер. Сбивчиво объясняю, в чем дело, обещаю, что, разумеется, отдам при встрече... Меня обрывают на середине: - Где ваш брат? В коридоре редакции? Потом брат рассказывал, что через пять минут после нашего разговора к нему, причитая, неслась секретарша главного редактора, размахивая деньгами, которые ей лично дал шеф. Короче говоря, в конце концов все было сделано так, как этого, наверное, хотела бы мама. И пенсионеры из ее жэковской организации принесли венок, купленный в складчину, и организовали прямо на квартире нечто вроде митинга, произносили речи, говорят, хорошо выступали. Я не слышал, сидел в другой комнате вместе с моими друзьями. И поймал себя на мысли, мол, маме приятно было бы узнать, что почтить ее память пришло много людей... И еще помню, что я все время хлопотал, встревал в какие-то мелочи, что-то улаживал. Вполне мог без этого обойтись. Но знаете, когда ты вроде бы при деле, как-то легче. Впрочем, кто-то ведь должен был быть "при деле". Почему не я? Утром я сел в автобус у Ваганьковского кладбища и поехал в морг, на другой конец города. Шофер автобуса был как бы представителем государства, я же был обыкновенным гражданином, с которого можно драть три шкуры. Все, что было заплачено ранее, теперь почему-то не считается. Я принял эти условия. Шофер посадил в автобус своего дружка, вроде бы для подмоги. Еще десятка. Я согласился и с этим. У морга меня |