| Мамин-Сибиряк |
| 30.07.2009 г. | |
|
Страница 72 из 97 Маришку заволосы на палубу. - Сказывай, кто тебя научил украсть штыку? Забитая бабенка, оглушенная всем случившимся, только вся вздрагивала и испуганно поводила кругом остановившимися, бессмысленными глазами. Порша дал ей несколько увесистых затрещин, встряхнул за шиворот и, как кошку, бросил на палубу. - Задувай ее, курву, Порша! - крикнул кто-то из толпы. Этот нервный крик, требовавший возмездия за попранное право, сразу наэлектризовал Поршу, и он принялся обрабатывать Маришку руками и ногами. - Ты ее по рылу-то, Порша, по рылу! - поощрял какой-то бурлак с барки Лупана, почесывая руки от нетерпения. - А потом по льну дай раза, суке этакой... Ишь, плеха, не хочет на ногах стоять! Маришка действительно от каждого удара Порши комком летела с ног, вызывая самый искренний смех собравшейся публики. Это побоище продолжалось с четверть часа, пока не явился заспанный Савоська. - Что вы тут делаете? - спрашивал он. - Порша Маришку учит, - обязательно объяснял кто-то. - Ах вы, дураки... Порша, оставь! Отцепись, деревянный черт, тебе говорят! - кричал Савоська, стараясь оттащить Поршу от Маришки. - Она штыку украла! - хрипел Порша, выкатывая налитые кровью глаза. - Дурак!.. Да на что ей штыку? Надо сперва разобрать дело, а ты... - Я... я... она украла штыку... - повторял Порша. - Запирается... - А ежели окажется, что не она украла штыку? Порша на мгновение задумался, потом вдруг бросил на палубу свою шапку и запричитал: - Нет, я тебе не слуга, Савостьян Максимыч... Ищи другого водолива!.. Я - шабаш, только металл сдать Осипу Иванычу. Составилось нечто вроде народного суда. Савоська стал допрашивать Маришку, как было дело, но она только утирала рукавом грязного понитка окровавленное избитое лицо с крупным синяком под одним глазом и не могла произнести ни одного слова. - Кто тебя научил, говори? - допрашивал Савоська. Молчание. Маришка только на мгновение подымает свои большие, когда-то, вероятно, красивые глаза и с изумлением обводит ими кругом ряд суровых или улыбающихся лиц. На одно мгновение в этих глазах вспыхивает искра сознания, по изможденному, сморщенному лицу пробегает нервная дрожь, и опять Маришка погружается в свое тупое, одеревенелое состояние, точно она застыла. - Ты ей поддуй раза, Савостьян Максимыч... Заговорит небось. Голос знакомый. Оборачиваюсь: это говорит чахоточный мастеровой. Лицо у него злое и совсем позеленело, глаза горят лихорадочным возбуждением. Он вытягивает вперед свою тонкую шею и сжимает костлявые кулаки. - Гришка с Бубновым идут! - послышался шепот. - Ну, ступай, черт с тобой! - заканчивает свой суд Савоська. - Вот приедет Осип Иваныч, тогда твое дело разберем... - Хоть бы лычагами постегать, Савостьян Максимыч! - просит чей-то голос. - Чтобы вперед было неповадно... Бубнов и Гришка подходили |