| Мамин-Сибиряк |
| 30.07.2009 г. | |
|
Страница 71 из 97 некуда было бежать, благо заплатят поденщину.На четвертый день стоянки скрылись башкиры. Они сделали это так же незаметно, как вообще оставались незаметными все время сплава. - Уж куда эта нехристь торопится - ума не приложу! - ругался Порша. - Крестьянин - тот к пашне рвется, а эта погань куда бежит? Робить не умеет, а туда же бежит... Чисто как лесное зверье, прости ты меня, господи!.. В казенке, кроме меня, помещался теперь будущий дьякон, а ночевать приходил еще чахоточный мастеровой. Время тянулось с убийственной медленностью, и один день походил как две капли воды на другой. Иногда забредет старик Лупан, посидит, погорюет и уйдет. Савоська тоже ходил невеселый. Одним словом, всем было не по себе, и все были рады поскорее вырваться отсюда. Под палубой устроилась целая бабья колония, которая сейчас же натащила сюда всякого хламу, несмотря ни на какие причитания Порши. Он даже несколько раз вступал с бабами врукопашную, но те подымали такой крик, что Порше ничего не оставалось, как только ретироваться. Удивительнее всего было то, что, когда мужики голодали и зябли на берегу, бабы жили чуть не роскошно. У них всего было вдоволь относительно харчей. Даже забвенная Маришка - и та жевала какую-то поземину, вероятно свалившуюся к ней прямо с неба. - И откуда у них что берется? - удивлялся Порша. - Ведь и на берег, почитай, совсем не выходят, а, глядишь, все жуются... Оказия, да и только!.. - Ты на штыки-то смотри, Порша, - советовал Савоська. - Бабы - они, конечно, бабы, а все-таки и за ними глаз да глаз нужен... - Смотрю, Савостьян Максимыч... Кажинный день поверяю чуть не всю барку. Все ровно в сохранности, как следовает тому быть. Другое обстоятельство, которое очень беспокоило Поршу, заключалось в том, что из Бубнова, Кравченки и Гришки составился некоторый таинственный триумвират. Их постоянно видели вместе. Будущий дьякон уверял, что несколько раз слышал, как они шептались между собой. - Уж, наверно, это Исачка какую-нибудь пакость сочиняет, - уверял Порша. - Недаром они шепчутся... Все дело скоро объяснилось. Однажды, когда Порша пред рассветом дремал на палубе, что-то булькнуло около барки. Порша бросился на подозрительный звук и увидал, во-первых, Маришку, которая не успела даже спрятаться в люк, во-вторых, доску, которая плыла около барки. - Ты что тут делаешь? - закричал Порша, бросаясь ловить доску багром. Маришка ничего не ответила и продолжала стоять на том же месте, как пень. Когда доска была вытащена из воды, оказалось, что снизу к ней была привязана медная штыка. Очевидно, это была работа Маришки: все улики были против нее. Порша поднял такой гвалт, что народ сбежался с берегу, как на пожар. - Ах ты, паскуда! Ах, шельма! - вопиял Порша, вытаскивая |