| Мамин-Сибиряк |
| 30.07.2009 г. | |
|
Страница 69 из 97 том, как быть со сплавом, которому не предвиделось и конца. Содной стороны, "кондракт", "пачпорты" в руках Осипа Иваныча, порка в волостном правлении, а с другой - до Еремея оставалось всего "два дни". "Выворотиться" - было общей мыслью, о которой старались не говорить и которая тем настойчивее лезла в голову. Другой не менее важной общей мыслью была забота о "пропитале", в частности - о харчах. В самом деле, не еловую же кору глодать, сидя на пустом берегу. - Вам поденные будут платить, - говорил я старику Силантию, у которого теперь не было даже заплесневелых сухарей. - По кондракту, барин, обязаны поденные платить, а нам это не рука... Куды мы с ихними поденными?.. - Осип Иваныч обещал по полтине каждому в сутки. - И рупь даст, да нам ихний рупь не к числу. Пусть уж своим заводским да пристанским рубли-то платят, а нам домашняя работа дороже всего. Ох, чтобы пусто было этому ихнему сплаву!.. Одна битва нашему брату, а тут еще господь погодье вон какое послал... Без числа согрешили! Такой уж незадачливый сплав ноне выдался: на Каменке наш Кирило помер... Слышал, может? - Слышал. - Так без погребения и покинули. Поп-то к отвалу только приехал... Ну, добрые люди похоронят. А вот Степушки жаль... Помнишь, парень, который в огневице лежал. Не успел оклематься* к отвалу... Плачет, когда провожал. Что будешь делать: кому уж какой предел на роду написан, тот и будет. От пределу не уйдешь!.. Вон шестерых, сказывают, вытащили утопленников... Ох-хо-хо! Царствие им небесное! Не затем, поди, шли, чтобы головушку загубить... ______________ * Оклематься - поправиться. (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.) - А ваша артель не выворотится, Силантий? - Ничего не знаю, барин, ничего... Не работа, а один грех! Больно галдят наши-то хрестьяны. Так и рвутся по домам. Вот не знаем, сколь времени река не пустит дальше... - Этого никто не знает. - Вот в том-то и беда. На другой день, когда я проснулся, Осип Иваныч в бессильной ярости неистовствовал на барке. Около него собрались кучки бурлаков. - Ведь убежали! - встретил он меня. - Кто убежал? - Да мужландия... Целая артель убежала. Помните этого бунтовщика... ну, старичонка, бородка клинышком: он всю артель за собой увел. Жалею, что не отпорол этого мерзавца еще на Каменке. Ну, да наше не уйдет... Я еще доберусь до него... я... я... - Какой бунтовщик? Я что-то не припомню? - Ах, господи... Ну, как его там звали, Савоська? - Силантием, Осип Иваныч. У носового поносного робил с артелью. - Подлецы, подлецы, подлецы! "Мужландия" не вытерпела, наконец, и "выворотилась". - Шесть аршин над меженью! - крикнул Порша, меряя воду. - Не может быть? Ты не умеешь |