| Мамин-Сибиряк |
| 30.07.2009 г. | |
|
Страница 67 из 97 чай, - рассуждал старик.- А отчего ноне все на вонтаранты пошло? Вот от этой самой травы! Мужики с кругу снились, бабы балуются... В допрежние времена и звания не было этого самого чаю, а народу было куды вольготнее. Это уж верно. - А как же, дедушко, по деревням люди божий маются еще хуже нашего? - спрашивал Порша, любивший пополоскать свою требушину кипяченой водой. - Там чай еще не объявился и самоваров не видывали... - Там своя причина! Земляной горох* стали есть - ну и бедуют. Всему есть причина... Враг-то силен! ______________ * Раскольники называют картофель земляным горохом. (Прим. Д.Н.Мамина-Сибиряка.) В душе Лупана жило непоколебимое убеждение, что все злобы нашего времени происходят от табаку, картофеля и чаю. На первый раз такое оригинальное миросозерцание кажется смешным, но стоит внимательнее вглядеться в то, что табак, картофель и чай служили для Лупана только символами вторгнувшихся в жизнь простого русского человека иноземных начал. Впрочем, может быть, Лупан смотрел на дело гораздо проще, без всякой символики. В мужицкой голове еще сохранились воспоминания о тех картофельных бунтах, какие разыгрывались на Урале во времена еще не столь отдаленные. Табак и чай завоевали права гражданства на Руси более мирным путем и своей антихристовой силой постепенно побеждают даже завзятых раскольников. - А вот что мы будем делать, дедушко, как дождь с неделю пройдет? - спрашивал Савоська. - Вода не страшна, да народ-то взбеленится... Наши пристанские да мастерки-то останутся, - только дай им поденную плату, - вот крестьянишки - те беспременно разбегутся. - Уйдут, - соглашался Лупан. - Севодни двадцать восьмое число, говорят, а там Еремей-запрягальничек на носу... Уйдут! - Как же мы останемся без бурлаков? - спрашивал я. - Да уж, видно, так как бог велит. Заводы придется запереть, чтобы народ согнать на караван. Не иначе... Эти ожидания оправдались в тот же день вечером, когда к берегу привалила косная Осипа Иваныча. "Пиканники" собрались в одну кучу и глухо зашумели, как волны прилива. - А... бунт!! - зарычал Осип Иваныч, меряя глазами собравшуюся толпу. - Ах мошенники, протобестии! - Бялеты, Осип Иваныч... Нам ждать не доводится! - послышались нерешительные голоса в толпе. - Что-о?? Как?! - взметнулся Осип Иваныч, отыскивая коноводов. - Почему... а?! Кто это говорит, выходи вперед! Таких дураков не нашлось, и Осип Иваныч победоносно отступил, пообещав отдуть лычагами каждого, кто будет бунтовать. Крестьянская толпа упорно молчала. Слышно было, как ноги в лаптях топтались на месте; корявые руки сами собой лезли в затылок, где засела, как у крыловского журавля, одна неотступная мужицкая думушка. Гроза еще только собиралась. - Уйдут варнаки, все до последнего человека уйдут! - ругался в каюте Осип Иваныч. - Беда!.. Барка убилась. Шесть человек утонуло... Караван застрял в горах! |