| Мамин-Сибиряк |
| 30.07.2009 г. | |
|
Страница 7 из 97 и ставят последний грош ребром.Заводские мастеровые отличаются от каменских своими запеченными в огненной работе лицами, изможденным видом и тем особенным, неуловимым шиком, с каким умеет держать себя только настоящая заводская косточка. И чекмень на нем не так сидит, и шляпа сдвинута на ухо, и ходит черт-чертом. Впрочем, на сплав идут с заводов только самые оголтелые мастеровые, которым больше деваться некуда, а главное - нечем платить подати. - Много у вас заводских? - спросил я Осипа Иваныча, когда он несколько отдышался после горячей сцены у кабака. - Достаточно и этих подлецов... Никуда не годен человек, - ну и валяй на сплав! У нас все уйдет. Нам ведь с них не воду пить. Нынче по заводам, с печами Сименса да разными машинами, все меньше и меньше народу нужно - вот и бредут к нам. Все же хоть из-за хлеба на воду заработает. - А сколько вы платите бурлакам за сплав? - Рублей восемь, десять, смотря по контрактам. У нас ведь круговая порука: артелями нанимаем. Один из артели не явился - вся артель в ответе. - Да ведь таким образом при расчете на руки артели может ничего не достаться. - Сплошь и рядом... В другой раз еще с артели следует получать, только взять-то с них нечего. А без артели - беда! Чуть запоздал сплав - все расползутся, как тараканы. III От кабака мы пошли к караванной конторе. По пути нам попадались те же кучки бурлаков, которые росли и увеличивались с каждым шагом, пока не перешли в сплошную движущуюся массу. Эти лохмотья, изможденные лица, пасмурные взгляды и усталые движения совсем не гармонировали с ликующим солнечным светом и весенним теплом, которое гнало с гор веселые, говорливые ручьи. - Осип Иваныч, ослобони! - взмолился было давешний седой старик, выступая из толпы. - Нет, друг мой, не могу: у меня слово - закон! - отрезал неумолимый Осип Иваныч, торопливо шагая к караванной конторе. Сейчас под угором, где начиналась плотина гавани, стояла пильня. Подавленный визг пил и какой-то особенный, хриплый звук разрезываемого сырого дерева мешался с всплесками и шумом вырывавшейся из-под водяного колеса воды. Пахло смолистым ароматом свежей сосны и елей, которые с хрипением умирающего вылезали из-под станка белыми правильными полосами досок. На плотине бурлаки смешались в сплошную массу, сквозь которую приходилось пробираться с большими усилиями, причем Осип Иваныч обратился опять к помощи самых отборнейших ругательств, выбор которых у него был замечательно разнообразен и приводил в изумление даже бурлаков. - С этим народом иначе невозможно, - объяснял он, когда мы, наконец, продрались в караванную контору, где Осипа Иваныча уже дожидалось много народа. - Ох, смерть моя! - стонал он, не зная, кому отвечать. - У кабака с Каменскими |