| Мамин-Сибиряк |
| 30.07.2009 г. | |
|
Страница 4 из 97 только загремел ногами по лестнице и кубарем выкатился на улицу,к удивлению толпившегося около дома народа. - Гли, робя: Савоську опохмелили! - слышался из толпы чей-то веселый голос. - Ай да Осип Иваныч! уважил! Хороший стаканчик поднес! - Видели? - спрашивал Осип Иваныч с улыбкой. - Да... - А между тем этот Савоська один из лучших сплавщиков у нас... Золото, а не мужик. Только вот проклятая зараза: как работа, так он без задних ног. Чистая беда с этими мерзавцами! Когда мы вышли на улицу, Савоська писал мыслете по самой середине улицы, сдвинув свою рваную шляпенку на одно ухо. Это был красивый мужик лет сорока с широким бородатым лицом и русыми кудрями, которые лезли из-под шляпенки во все стороны шелковыми кольцами. Он пробовал было затянуть песню, но выходило какое-то дикое мычание, и Савоська принялся ругаться в пространство, неровно взмахивая руками. Оглянувшись, он заметил Осипа Иваныча, остановился, подпер руки фертом, и, пошатываясь, закричал: - А я тебе... покажу, Оська!.. Подвяжу куфтой хвост-от... Веррно!.. - Ты у меня еще поразговаривай! - закричал Осип Иваныч. - А мне плевать на тебя... Слышал?.. Плев... Осип Иваныч ринулся вперед, но Савоська уже летел далеко впереди на всех рысях, потеряв свою шляпу. - Прямо в кабак, шельмец, задул! - ругался Осип Иваныч, подбирая Савоськину шляпу. II Осип Иваныч служил на пристани приказчиком. Это был русский человек в полном смысле слова: бесхарактерный, добрый, вспыльчивый. Он обладал счастливой способностью с совершенно спокойной совестью ничего не делать по целым месяцам и просто лез на стену, когда наваливалась работа. Во время сплава он собственно был золотой человек, потому что лез из кожи в интересах транспортного общества "Нептун", которое отправляло металлы с Каменки, но, как часто бывает с такими людьми, от его работы выходило довольно мало толку. Осип Иваныч без всякого пути разносил в щепы совершенно невинных людей, также без пути снисходил к отъявленным плутам и завзятым мошенникам и в конце концов был глубоко убежден, что без него на пристани хоть пропадай. - Я их всех насквозь вижу, разбойников, - уверял он, когда мы шли по широкой улице к кабаку. - Это варначье только меня и боится; у меня разговор короткий: раз-два и к черррту!! Они меня знают! Да вон посмотрите, как зашевелились у кабака: завидели грозу... Ха-ха! Мы шли сначала по берегу Чусовой, миновали часовню, чей-то высокий деревянный дом с зеленой железной крышей и завернули за угол. Попадавшиеся на пути избы производили хорошее впечатление своими толстыми бревнами, крепкими воротами, крытыми наглухо, по-раскольничьи, дворами и белыми кирпичными трубами; известное довольство сказывалось во всем, начиная с тесовых крепких крыш и кончая стекольчатыми окошками и расписными ставнями. На берегу и около домов - везде попадались кучки |