| Ясунари Кавабата |
| 02.08.2009 г. | |
|
Страница 22 из 85 же я думаю, что подсказок не было.Строгость Мэйдзина во всем, что связано с его искусством, должна была заставить молчать недоброжелателей. Но даже во время третьей, Прощальной партии, когда Мэйдзин попал в больницу, и игра была прервана, не обошлось без слухов. Поговаривали, что, дескать, Мэйдзин, ведет какую-то интригу. Я был свидетелем игры от начала до конца, и меня эти сплетни возмущали. После трехмесячного перерыва игра была продолжена в городе Ито, и в первый же день Отакэ Седьмой дан думал над своим первым ходом 211 минут, то есть три с половиной часа. Все члены оргкомитета были поражены. Он начал думать с 10.30 утра до часового перерыва на обед. После обеда над доской зажгли свет, потому что осеннее солнце стояло довольно низко. Без двадцати три черные, наконец, сделали 101 ход. - Такое тоби можно было бы сделать за минуту, но я что-то поглупел. Голова ничего не соображает, - сказал с облегчением Седьмой дан и засмеялся, - три с половиной часа все думал, что делать: то ли прыгать, то ли продлеваться. Мэйдзин криво улыбнулся, но ничего не ответил. Седьмой дан сказал правду: даже для нас 101 ход черных был очевиден. Игра уже вошла в стадию есэ, то есть окончания. Белые создали в правом нижнем углу большой мешок, и для вторжения в него черные имели, пожалуй, единственную точку - ту, куда был сделан 101 ход. Кроме прыжка через один пункт, черные могли продлиться, и, хотя колебания в выборе можно было понять, но все же в конечном счете разница была невелика. Почему же Седьмой дан не сделал такой очевидный ход сразу? Даже я, сторонний наблюдатель, устал ждать и начал было злиться, но потом меня захватили сомнения. Может быть, он специально тянет? Может быть, это - тактический ход? Спектакль? Основания для таких подозрений были. Дело в том, что партия была прервана на три месяца. И что же, Отакэ Седьмой дан за это время не успел проанализировать позицию? Незадолго до сотогого хода черные и белые камни сблизились настолько, что начались мелкие локальные стычки: противники сошлись вплотную. Конечно, можно было еще найти ходы, достаточно крупные с точки зрения есэ, но все-таки, проанализировать все варианты течения партии до конца было пока невозможно. Сколько бы вариантов не перебирать, ни об одном из них нельзя было судить наверняка, и вариантов этих было множество. Но, несмотря на это, Седьмой дан вряд ли удержался от анализа столь важной партии за время перерыва, ведь над 101 ходом он мог думать три месяца. И после всего этого вдруг понадобилось еще три с половиной часа. Не маскировка ли это трехмесячного анализа? Столь долгое раздумье казалось подозрительным не только мне, но и членам Оргкомитета, и наводило на недобрые мысли. Даже Мэйдзин, |