| Ясунари Кавабата |
| 02.08.2009 г. | |
|
Страница 20 из 85 раз возникло первое недоразумение, и начало игры пришлосьотложить до двух часов. Я был всего лишь наблюдателем от газеты, и происходящее меня впрямую не касалось, но я заметил какую-то нервозность у членов оргкомитета; пришло несколько профессионалов из Ассоциации, и у них состоялось, как мне показалось, нечто вроде "совещания при закрытых дверях". Утром у входа в Коекан я столкнулся с Отакэ Седьмым даном, который как раз подходил к двери, таща за собой огромный чемодан. - Отакэ-сан с багажом? - спросил я, на что Седьмой дан с ноткой раздражения ответил: - Да. Сегодня прямо отсюда едем в Хаконэ. Консервируемся... Седьмому дану сегодня предстояло играть. Я тоже знал, что сегодня после игры, не заходя домой все должны выезжать в Хаконэ, прямо из Коекана. Тем не менее, необычный вид Отакэ с большим чемоданом, почему-то удивил меня. Однако Мэйдзин не приготовился к отъезду. - Ах, мы едем? - сказал он, - тогда я должен сходить к парикмахеру. Отакэ Седьмой дан расстроился. Дело было не только в том, что он пришел полностью готовым продолжать игру до конца, не возвращаясь домой: ведь партия могла затянуться месяца на три. Его расстроило то, что Мэйдзин нарушил условия встречи, причем неясно было, сообщили тому условия в точности или нет. Наконец, у Седьмого дана были основания беспокоиться о судьбе встречи вообще - ведь строгие условия, выработанные специально для этой партии, оказались нарушенными на первом же шагу. То, что Мэйдзину не объяснили все, как следует, - явно оплошность организаторов. Однако как раз тогда не нашлось смельчака, который бы сообщил такой высокой персоне как Мэйдзин, об этой досадной оплошности, и поэтому все наперебой принялись уговаривать молодого Седьмого дана уступить. Но тот отказался. То, что отъезд назначен на сегодня, Мэйдзин раньше не знал. Теперь ему это стало известно, и все время, пока люди совещались то в одной, то в другой комнатке, пока в коридоре то и дело раздавались шаги и пока искали Седьмого дана, который куда-то надолго исчез. Мэйдзин один сидел на своем месте и ждал. Наконец уже после полудня было достигнуто соглашение: сегодня с двух часов до четырех - игра, а отъезд в Хаконэ - через два дня. Мэйдзин сказал: - За два часа не разыграешься. Лучше бы играть не спеша, уже в Хаконэ. Это было справедливое замечание, однако совершенно неосуществимое. Как раз такие реплики Мэйдзина были виной многих недоразумений, подобных сегодняшнему. О переносе игрового дня и речи быть не могло. В наши дни игра Го, как и многое другое, регламентирована до предела. И то, что для Прощальной партии выработали регламент, поражающий своей невероятной дотошностью, было сделано специально, чтобы блокировать старомодный деспотизм Мэйдзина и во что бы то ни стало обеспечить партнерам |