| Ясунари Кавабата |
| 02.08.2009 г. | |
|
Страница 49 из 85 день не произнес ни слова.Неужели обязательно нужно продолжать игру в таких условиях? Ведь все это неминуемо отразится на игре. Мне было жаль Мэйдзина. Писатель Наоки Сандзюго незадолго до своей безвременной кончины писал в необычном для него романе под названием "Я" следующее: "Завидую тем, кто играет в Го. Ведь игра Го, если считать ее бесполезным пустяком, бесполезна, как ничто другое, если же ценить ее, то по ценности ничто с ней не сравнится". Помню у Наоки в доме жила сова, о которой он разговаривал: "Ну, как ты? На страдаешь от одиночества?". Сова же терзала валявшуюся на столе газету, рвала ее в клочья. В газете была напечатана партия из матча Мэйдзина Хонинбо против Ву Циньюаня. Эта партия так и осталась незаконченной из-за болезни Мэйдзина. Наоки тогда размышлял об удивительных чарах игры Го, о чистоте борьбы в этой игре, а также старался определить ценность своего литературного труда "для масс". И как-то вдруг безо всякой связи о предыдущим сказал: "Вообще-то в последнее время все это мне стало надоедать. Сегодня я должен выдать тридцать страниц рукописи до девяти вечера, а уже пятый час. Но меня это уже мало тревожит. Почему бы ни повозиться денек с совой? Ведь я работаю не для себя, я работаю ради журналистики и ради семьи. Но и та и другая ко мне равнодушны". Наоки Сандзюго как раз и познакомил меня с Мэйдзином Хонинбо и Ву Циньюанем. В облике Наоки незадолго до смерти было что-то потустороннее, и вот сейчас в Мэйдзине, сидевшем перед нами, тоже было что-то не от мира сего. Тем не менее, в тот день партия продвинулась на девять ходов. Когда Седьмой дан думал над 99 ходом, наступило время откладывания - 12.30. Мэйдзин отошел от доски, оставив Седьмого дана думать над ходом в одиночестве. Неожиданно, впервые за весь день, послышался смех, Мэйдзин, спокойно затягиваясь сигаретой, сказал: "Когда я был еще учеником, с сигаретами было трудновато, поэтому я курил трубку... Если в трубку попадал какой-нибудь мусор из кармана, все равно курил, это не мешало". Подул свежий ветерок. Так как Мэйдзина возле доски не было, Отакэ Седьмой дан сбросил накидку - хаори. Когда партия, наконец, была отложена и все разошлись по своим номерам, к моему удивлению, Мэйдзин сразу же сел играть в шахматы сеги. Его партнером был Онода шестой дан. За сеги последовала партия в мадзян. Я не мог усидеть в гостинице и сбежал в "Беседку блаженства" в Тоносава. Там я написал очередной репортаж и на следующее утро уехал в Каруидзава, где с семьей снимал горную дачу. 27 Мэйдзин, казалось, был одержим игрой. Было очевидно, что сидеть и играть в наглухо закупоренной комнате вредно для здоровья, но он не придавал этому никакого значения, несмотря |