| Ясунари Кавабата |
| 02.08.2009 г. | |
|
Страница 37 из 85 на бильярдепроявляется темперамент человека: это видно и по его движениям, и по скорости бегущих шаров. Но вот беда, Мэйдзин почти не двигался. Кончик его кия ползал еле-еле, и это только раздражало зрителей. Однако я, наблюдая эту картину, проникся еще большей симпатией к Мэйдзину. А когда он играл в мадзян, то все время делал себе длинные полоски, сгибая вдоль по несколько раз бумажные салфетки. На эти полоски он выставлял костяшки. Я разглядывал эти ровнехонькие полоски и безупречные ряды костяшек, затеи спросил у Мэйдзина, к чему такая аккуратность. Он ответил: - Знаете ли, когда расставишь их вот так, на белой бумаге, все костяшки хорошо видны. Попробуйте-ка сами. Казалось, что быстрый темп, с которым обычно играют в мадзян, должен был бы расшевелить Мэйдзина. Однако тот все равно думал невероятно долго и ходил так медленно, что его партнеры скучали и, наконец, теряли всякий интерес к игре. Тем не менее, Мэйдзин не обращал внимания на всеобщую скуку - он всецело был погружен в свои думы. Не замечал он также и того, что играть-то с ним садились зачастую без особой охоты. 19 Мэйдзин как-то раз отозвался об игре любителей: - В сеги или, скажем, в Го характер человека по игре не поймешь. А ведь говорят, что игра раскрывает характер партнера... Если разбираешься в Го, то такая чепуха и в голову не придет. Мэйдзин не любил всех тех полузнаек, которые брались рассуждать о стилях Го. - Я, например, никогда не интересуюсь своим партнером, для меня главное - игра, и я думаю только о ней. В год смерти Мэйдзина второго января, лишь за полмесяца до своей кончины, он участвовал в открытии турнира в Ассоциации Го, где надо было сделать несколько ходов в коллективной партии. Собравшиеся в тот день в Ассоциации профессионалы подходили по очереди к доске, делали по пять ходов и уходили домой. Эта церемония была чем-то вроде оставления визитной карточки. Однако, все это грозило затянуться надолго, поэтому рядом начали еще одну такую же партию. На второй доске уже было сделано двадцать ходов, перед доской в ожидании партнера стоял Сэо Первый дан. И тут к доске подошел Мэйдзин. Каждому из партнеров предстояло сделать по пять ходов - с двадцать пятого по тридцатый. Когда они закончили, продолжать игру было уже некому - она так и была оставлена при ходе Мэйдзина. Достаточно сказать, что последний, тридцатый ход Мэйдзин обдумывал сорок минут. А ведь партия была несерьезная, затеяли ее лишь ради церемонии, от игрока всего-то требовалось - легко, без напряжения отыграть свои ходы. В середине Прощальной партии Мэйдзина положили в больницу Святого Луки, и я навестил его там. В этой больнице мебель в палатах была больших размеров, рассчитанная на рослых американцев. Вид щуплой |