| Ясунари Кавабата |
| 02.08.2009 г. | |
|
Страница 36 из 85 "дурачок", а вот в Осака так говорят о живописи -"написано легко", и это означает "с изящной легкостью, без натуги". Об игроке в Го тоже так говорят: "играет легко". Мэйдзин говорил не спеша, словно смакуя слова. Я с удовольствием слушал его. Мэйдзин редко позволял себе выражать какие-либо чувства. Не в его характере было придавать какое-нибудь особое выражение своему лицу или голосу. Газета поручила мне вести репортаж - и я общался с Мэйдзином долгое время. И чем больше я наблюдал его, тем больше мне нравились внешне невыразительные позы и слова Мэйдзина. С тех пор, как Сюсай в 1908 году завоевал право на фамилию Хонинбо, его поклонник Хиросэ Дзэккан стал поддерживать его во всех начинаниях и даже работал у него секретарем. Он писал, что за тридцать с лишним лет работы он ни разу не слышал от Мэйдзина ни одной вежливой просьбы, ни благодарности. Из-за этого Мэйдзин прослыл холодным. И жестким человеком. Все тот же Дээккан вел его денежные дела, и как-то пронесся слух о том, что Мэйдзин считает такие дела ниже своего достоинства. Дзэккан пишет, что все слухи о недостаточной щепетильности Мэйдзина в денежных делах - выдумка, и он может, доказать это. Во время Прощальной партии Мэйдзин тоже не проявлял особой приветливости, и все это брала на себя его супруга. Но это вовсе не означало, что он кичится своим титулом. Просто таков его характер. Когда люди, причастные к миру Го, приходили за советом, Мэйдзин бывало лишь протянет: "М-да-а..." и надолго замолчит в задумчивости; что он имел в виду - приходилось только догадываться. Я подумал, что эта манера должна порождать уйму недоразумений: ведь на человека, носящего высший титул, не очень-то повлияешь. Его супруге часто приходилось выступать перед гостями в роли не то помощника, не то посредника. Когда Мэйдзин замолкал и сидел с отсутствующим видом, его супруга сразу принималась хлопотать, стараясь сгладить неловкость положения. Такая черта Мэйдзина, как притупленность нервной системы и интуиции, медлительность или, как он сам сказал "легкомыслие", часто проявлялась в его отношении к партиям, игранным для развлечения. Я уж не говорю о сеги или шашках рэндзю, но даже играя на бильярде или в мадзян, он думал так долго, что наводил уныние на самых терпеливых партнеров. Мне довелось несколько раз наблюдать, как в гостинице "Хаконэ" Мэйдзин и Отакэ Седьмой дан играли на бильярде. Мэйдзину случалось набирать и по семьдесят очков. Отакэ Седьмой дан скрупулезно вел счет, как это подобает профессионалу по Го. При этом он все время приговаривал: "У меня - сорок два, у господина Ву Циньюаня - четырнадцать...". Мэйдзин же бесконечно раздумывал перед каждым ударом, но, даже встав в позицию, он подолгу вертел в руках кий, примериваясь и так, и эдак. Считается, что в игре |