| Ясунари Кавабата |
| 02.08.2009 г. | |
|
Страница 35 из 85 престарелого Мэйдзина, однако, это рвениесослужило ему плохую службу. Допустим, оба партнера потратят свои лимиты времени полностью - это составит восемьдесят часов. Первоначально предполагалось играть по пять часов в день. Значит, всего потребуется шестнадцать доигрываний. Если бы расписание игр соблюдалось до конца, то партия растянулась бы на три месяца. Но ведь это нелепость - рассчитывать, что игрок сможет распределить свои силы на три месяца, сможет быть в постоянном напряжении столь долгое время. Такая нагрузка сломит любого, даже самого сильного игрока. Ведь на протяжении всей игры оба противника должны постоянно помнить позицию на доске, будь то во сне или наяву. Получается, что за четыре дня такого "отдыха" игрок не столько набирается сил, сколько устает. Для больного Мэйдзина этот четырехдневный "отдых" оказался дополнительным бременем. И сам Мэйдзин, и оргкомитет - все хотели закончить игру пораньше, хотя бы на один день. И здесь уже речь шла не о том, как угодить Мэйдзину. Все чувствовали, что Мэйдзин вот-вот сляжет. Он чувствовал себя плохо еще тогда, в Хаконэ. Именно там его супруга как-то заметила, что затягивание игры ее тревожит. - Конечно, высказывать свои возражения я еще ни разу себе не позволила, - грустно промолвила она. А в другой раз она, опустив глаза, сказала одному из организаторов: - Пока тянется эта партия, он не поправится. Я думаю, что если прекратить сейчас игру, ему сразу станет легче. Но разве он сможет изменить своему искусству?.. Извините, не надо принимать мои слова всерьез. Просто когда тяжело, знаете, всякое в голову лезет... Это были откровенные слова. И, наверное, Мэйдзин нередко слышал их во время семейных разговоров, но он-то уж во всяком случае, был не из тех, кто ворчит или стонет. За его пятидесятилетнюю карьеру профессионального игрока, наверное, немало было побед, завоеванных благодаря выдержке, большей, чем у партнера. И уж конечно, Мэйдзин никогда не выставлял напоказ свои горести и болячки. 18 Как-то раз, когда уже возобновились доигрывания в городе Ито, я спросил Мэйдзина, собирается ли он после окончания Партии снова лечь в больницу, или как всегда, поедет в Атами. Мэйдзин ответил мне с неожиданной откровенностью: - М-да, дотяну я до конца партии или нет, - это еще вопрос. Вообще-то я и сам удивляюсь, что еще жив. Ведь я не размышляю ни о чем серьезном, верующим себя тоже не назову... долг профессионала? На этом одном далеко не уедешь. О какой-то необычной душевной силе тоже говорить вряд ли приходится... - он произносил слова медленно, слегка склонив голову. - А может быть, все дело в том, что у меня крепкие нервы? Легкость? Легкомыслие? Пожалуй, может быть, добрую службу мне сослужило легкомыслие... Вы знаете, что в Токио и в Осака в это слово вкладывает разный смысл. В Токио "легкий" означает |