| Владимир Николаевич Шатаев |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 76 из 125 деликатно, с оттенками нежности в голосе.- Ты слишком легкомысленна, Дэви, - говорит он, - за такое легкомыслие в горах платят жизнью! Дэви обнимает отца, прижимается щекой к его овальной густой с проседью бороде и... обвиняет его в трусости. Глядя на нее, думаю: пересек океан, чтобы снова увидеть привычный тип русской девушки. Светловолосая, крупная, с молочным цветом лица и здоровым румянцем во всю щеку, она походила на тех наших сельских красавиц, ядреный вид которых ничуть не лишает их нежности. -Ты не должна называть меня трусом по трем причинам, - шутливо отвечает ей Вилли. - Во-первых, потому, что я твой отец. Во-вторых, потому, что я почтенный профессор философии. И с твоей стороны непочтительно так говорить. В-третьих, я покоритель Эвереста. Разве я могу быть трусом?! Вот знак моей храбрости. Профессор снял ботинок, показал стопу без пальцев и, обращаясь к нам, уже всерьез добавил: - 63-й год, Эверест! Гракович, загадочно улыбнувшись, досмотрел на меня. Я понял его, снял ботинок и показал свою беспалую ногу. - О! - удивился Ансоелд. - Значит, и ты из клана беспалых?! Где? - Пик Коммунизма, 72-й год. - Этот ваш пик, видимо, серьезная гора! - Вполне. Шутить не приходится. - Слушай, Дэви, поедем в Россию, сходим на этот нашумевший пик? - С радостью, папа. Но сначала мы должны побывать на моей горе. - Знаете, - говорит Вилли - почему ее зовут Нанда-Дэви? - Догадываемся, - глядя куда-то в небо, с усмешкой произносит Валентин. - Сумасшедший папа назвал свою дочь в честь Гималайской вершины Нанда-Дэви. Черт меня дернул связаться с этими шизоидными альпинистами! - О! Надо посмотреть на эту вершину, чтобы понять меня. Красота и величие... Но это не главное. Я никогда не видел более таинственной горы, более недоступной осознанию, проникновению в ее сущность. Поистине вещь в себе! Как юная дева, мечтательна, поэтична. И вместе с тем открыта, обнажена, словно женщина в "мини". И чем больше обнажена, тем недоступней смысл тайны, в которую хочешь проникнуть. Нужно покорить ее, чтобы возникла хотя бы иллюзия проникновения в ее глубину... - Это хорошо сказано! - перебил Гракович. -Я всегда думал: горы манят нас потому, что они единственная вещь в себе, которая хоть частично позволяет проникнуть в свое нутро. - Точно, - вмешиваюсь я. - Природа создала кролика, чтобы делать из него зимние шапки, а горы - чтобы лазить по ним. Раз мы поднимаемся на вершины, значит, постигаем их смысл. - Этот скептик, - показывает Ансоелд на меня, - пытается нас приземлить. Ничего не получится. Мы еще немного полетаем на крыльях философии. - По-моему, здесь больше пахнет мистикой, чем философией. - Правильно, - вдруг подает свой голос Дэви. - |