| Владимир Николаевич Шатаев |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 41 из 125 пика Ленинград, последнейвершиной был пик Коммунизма. Ребята хлебнули все, что "отпущено" восходителю на таком сложном и протяженном траверсе: горной болезни, разнузданной, сокрушительной стихии, смертельной усталости, бессонницы, недоедания... Еще на пике Ленинград Блюм, как для краткости называли его друзья, почувствовал себя плохо. Но кому хорошо на этих высотах? Как узнать допустимую норму здоровья? И где взять прибор, которым можно ее измерить? До завершения траверса оставалось меньше ста пятидесяти метров, когда на небольшом пологом пятачке команда Ефимова встретилась с другой группой. Среди ее восходителей был врач Владимир Машков. Ефимова беспокоило состояние Голубкова, и он попросил доктора осмотреть Блюма. После осмотра Машков отвел в сторону руководителя и сказал: - Срочно вниз! Оба повернулись, чтобы договориться с Блюмом. Тот сидел на рюкзаке, низко свесив голову. - Блюм! - обратился Борис. Но, не услышав ответа, повторил: - Блюм! Ты что, заснул? Блюм не заснул. Он умер... Спускать тело своими силами они не могли - их не было, своих сил. Их не было даже для того, чтобы спуститься самим, - до поляны доползли на одной лишь воле. И вообще: история мирового альпинизма не знает случая, когда бы тело снимали с такой высоты. Точнее, говорить в этом смысле о мировом альпинизме вообще не приходится. За рубежом восходители оставляют тела погибших товарищей навечно в горах. Там думают так: нужно ли мертвому, чтобы на его пути от одной могилы к другой возникли еще могилы?! К сожалению, подобное было не раз. Транспортировка тела сложна и опасна. Это "язычество", говорят нам иностранные восходители, когда заходит об этом речь. Они рассуждают... Впрочем, как они рассуждают, понятно. Логика очевидна. Против нее трудно что-либо возразить. Только не все измеряется логикой. Мы рискуем жизнью, чтобы вернуть тело товарища в лоно земли обитаемой, потому что так нам велит наше сердце. Мы идем за останками смертоносными тропами по зову души. Ведь и сам альпинизм - порождение зова души. А если по логике, то мы воздаем душе, поскольку она в человеке так же важна, как и разум. А если по логике: может, ясные, точные, очевидные аргументы наших зарубежных собратьев всего лишь соображения конъюнктуры? Может, они от тактики, а не от стратегии альпинизма? Может, это уже вопреки всякой логике - альпинисту легче, веселее, спокойней, если он знает: случись с ним несчастье, останки его не будут частью затерянного, необитаемого хаоса? Может, ему спокойней, если он знает, что люди зафиксируют значимость его жизни именно тем, что, рискуя собственной жизнью, снимут с горы его тело, чтобы покоилось ближе к ним? А если так, то ведь это в интересах развития альпинизма. Хоть "интересы" - слово здесь неуместное. Но ведь я рассуждаю с точки зрения чистой и очевидной логики. Может, наконец, это способ напомнить живым о святости |