| Владимир Николаевич Шатаев |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 40 из 125 Будь ты один,распоряжайся собой как хочешь. Хоть на вершину снова ступай, если охота ее украсить своей могилой. Но ты командуешь людьми. И пользуешься тем, что дисциплина для них святое дело... - Ясно. Чего вы хотите? - Ночевка нужна, Володя! - задыхаясь, сказал Корепанов. Голос его звучал хрипло, натужно, слова вылетали, будто киксы трубы в неумелых руках. - Где? На чем? Под чем? - Пусть холодная. Но идти больше нет сил... Еще полсотни шагов, и спустимся головой вниз... - Холодную?! На 7200?! Тех, кто останется жив, прошу запомнить мои слова: половину из нас пневмония прикончит еще до утра. Будь я один, шагу больше не сделал бы... Поступил бы как хочется - не как надо. Но завтра должен вас всех привести на поляну. Всех! Категорически против ночевки. Мы пойдем вниз... хоть по-пластунски. И ночевать будем в палатках - осталось триста метров... Я повернулся и двинулся вниз. Шел не оглядываясь к слышал сзади шаги. Идут! Если идут, то идут все. Благословенна альпинистская дисциплина! В два часа ночи мы были в палатках на высоте 6900. Разожгли примус, согрели чай и в тепле легли спать. ГЛАВА VII. ДУМЫ О ЖИВЫХ Говорят, плохое держится в памяти дольше, чем хорошее. Неверно. Это придумали люди, живущие монотонной, однообразной жизнью. Они и в самом деле помнят больше плохое - их "хорошее" так однородно, так повседневно, так буднично, что его не упомнишь. Любая, самая мелкая неприятность - отклонение на их ровной, лишенной событийности линии жизни. Потому и запоминается. Но если линия ломана, если испещрен она всплесками, как развертка на осциллографе, если счастье трудное, добытое, как говорят, в борьбе и невзгодах, - если множество отрицательных всплесков венчается одним большим положительным, то и сам такой всплеск видится лучше, и память его удерживает много прочней. Не прошло и двух дней после спуска, как пребывание на поляне стало меня тяготить. Я был в горах, но меня потянуло в горы. Поляна для альпиниста не горы. Вечером, распивая чай в компании Рощина, Фомина и Граковича, я им сказал: - Может, заодно и на Корженевскую сходим? - А что, золотая мысль! - сказал Игорь. - Кто против? Все были "за". Рано утром другого дня наша четверка вышла на пик Евгении Корженевской (7105 метров). Мы одолели высшую точку и находились на спуске, когда на поляне случились события вроде бы незаметные, но по смыслу достаточно важные. * * * Под вершиной пика Коммунизма, на высоте 7350 метров, на последнем биваке уж год как находится мастер спорта, инструктор альпинизма, московский инженер Блюминар Голубков. Высота, время, погода ему не вредят - он мертв. Около года назад команда во главе с мастером спорта Борисом Ефимовым совершала высотный траверс. Начинался он с |