| Владимир Николаевич Шатаев |
| 01.08.2009 г. | |
|
Страница 17 из 125 "Соседниегруппы уже в действии, а мы еще только встали", - думаю я. Из палатки вышел Уткин и, осмотревшись, сказал: - Фен! Теплый фронт. Должно быть, с моря пришел. Надо срочно спускаться. Мы тут же собрались и продолжали спуск. Шли быстро, торопливо и за три часа сбросили около тысячи Петров вертикали. Отдохнув несколько минут, хотели было двинуться дальше, когда из-за облака, чуть правее места, где находился наш бивак, взметнулась красная ракета. За ней вторая. Сигнал бедствия! Будто нарочно, под нами в тот момент стелилась пелена облаков, достаточно плотная, чтобы наглухо закрыть поляну и скрыть красные ракеты от глаз лагерных наблюдателей. Мы скорее всего единственные свидетели сигнала. Это соображение остановило наш первый порыв: немедленно двигаться на помощь. Еще важнее сообщить в лагерь, ибо по-настоящему действенная помощь может прийти только оттуда. Однако не бежать же всем скопом? Нас четверо, и потому дело решается просто: двойка - вверх, двойка - вниз. Кинули жребий - нам с Уткиным спускаться на поляну. - Справедливо, - сказал Коля Родимов. - Самый молодой и самый старый. Оставляем за собой еще метров тридцать крутого склона - и вдруг... Растерянно смотрим по сторонам. Маршрута не узнать! Что случилось? Куда мы попали? Я хорошо помню - здесь, над стеной, торчали лезвиеобразные скальные гребешки. Мне пришлось их обивать молотком, чтобы при нагрузке не порвали веревку. Куда они делись? Не сострогали же их за это время?! Та ли это стена - монолитная, гладкая, "черствая" настолько, что после каждого забитого крюка глаза, что называется, лезли на лоб?! Теперь она зализана застывшей, но сверху еще сыроватой глиной, словно кто-то оштукатурил ее. Зачем бы мы вгоняли сюда крюк, если вся она исполосована трещинами и каминами?! Но тогда не было ни трещин, ни каминов, и крюки - вот они, налицо. Я ложусь, дотягиваюсь до ближайшего, и он остается у меня в руке. Что случилось? Размышлять некогда. Вбиваю шлямбурный крюк. Цепляю веревку и под страховкой Уткина траверсирую стену метров на сорок. По дороге вонзаю клюв айсбайля в глину, как в лед. Нагружаю, правда, немного - только чтобы сохранить равновесие. Держит! Такого еще не было, по крайней мере со мной... У края стены полка - небольшая, но достаточно просторная, чтобы обосноваться самому и принять партнера. Принимаю сюда Бориса Матвеевича. В глазах его... нет, это не настороженность, не беспокойство - это изумление. Старый, опытный альпинист, способный объяснить любую каверзу гор, лишь разводит руками. Ледник, что под нами, кажется теперь землей обетованной. Там можно вздохнуть свободно - хоть и не очень прямая, но все же дорога к дому. От полки, где мы стоим, до желанного места перепад не больше длины веревки. Внизу отрицательные скалы, и спуск относительно прост - обычное движение вниз по |